Вступительный экзамен

Мэри Вирджиния Кэри

Рассказ входит в антологию 1987 года "Young Witches & Warlocks". Мэри Кэри известна как соавтор детской детективной серии "Альфред Хичкок и три сыщика".

***********


Кейт Фозерингейт сидела в кабинете директрисы Школы благородных девиц мисс Перкль. Ее стул был третьим по величине. Сама директриса, мисс Перкль, восседала за огромным и пыльным столом на стуле, больше походившем на трон. "Так и должно быть, - подумала Кейт. - Директриса - это директриса, мисс Перкль очень старая леди и имеет право на самый большой стул."

Мисс Перкль и в самом деле была стара, хотя насколько стара - никто не знал. В какое-то мгновение Кейт представила, что давным-давно, наверное, в средние века, она жила в рыцарском замке. Не исключено, что ей довелось видеть падение Римской империи. Или оказаться свидетельницей того, как закладывались первые камни лондонского Тауэра. Действительно ли она приплыла в Америку на "Мэйфлауэре", как говорила ей мать? Действительно ли она была в Салеме, когда вешали ведьм?

Неважно. Мисс Перкль была прелестной старушкой с белыми, как пух одуванчика, волосами и розовыми морщинистыми щечками. Кабинет ее тоже был прелестен. В корзине около полок со скоросшивателями дремал черный кот. На книжном шкафу расположилось чучело мартышки. На подоконнике светился хрустальный шар, а на столе лежал череп с отпиленной макушкой. В нем мисс Перкль держала скрепки и бумаги.

В общем, школа казалась Кейт воплощением всех ее желаний и даже более того.

Кейт и ее мать приехали из города по Семетри-Роуд. Эта узкая извилистая дорога сначала шла через дубовую рощу, потом - вдоль старого кладбища, где надгробия клонились друг к другу, будто шепотом поверяли какие-то тайны. Напротив кладбища и находилась школа - закопченное, увитое плющом каменное здание. Внутри него пахло древностью, паутиной и чуть-чуть мышами.

Мать и дочь ожидали приема в эбонитовом зале. Даже стены здесь были черными, и тяжелые портьеры, наглухо закрывавшие окна, не пропускали ни единого солнечного лучика. В полумраке, при отблесках пламени одинокой свечи, стоявшей на столе, Кейт едва могла различить картины. Это были женские портреты. Кейт знала, что почти всем им не одна сотня лет. А еще ей было известно, что женщины, изображенные на портретах, - ведьмы. В городе об этом, разумеется, не догадывались. Мать Кейт была ведьмой. И Кейт тоже будет ведьмой. Мисс Перкль позаботится о ее воспитании. Горожане знали только, что Школа мисс Перкль - весьма, весьма привилегированное заведение, куда принимают далеко не всех девочек. Но для Кейт не было секретом, что у мисс Перкль обучают ни чему иному, как ведовству.

Наконец Кейт и ее мать были вызваны из сумрака эбонитового зала в кабинет Мисс Перкль. Девочку усадили, и она стала смотреть, как директриса открывает большую книгу с пергаментными страницами.

- Сколько лет ребенку? - спросила мисс Перкль. Голос ее прозвучал, как шорох сухих листьев.
- Почти десять, - ответила мать Кейт.
- Превосходно, - сказала мисс Перкль. И записала ответ гусиным пером. Потом она воззрилась на Кейт сквозь свои старомодные квадратные очки и медленно произнесла:
- Ты выглядишь достаточно умной. Ты умна, Кэтрин?
- Да, мисс Перкль, - подтвердила Кейт. И это было не похвальбой, а чистой правдой. Она знала арифметику, астрономию, английскую литературу, древнюю историю и еще многое другое.

Ее мать подала мисс Перкль конверт.

- Здесь школьные бумаги Кейт, - сказала она. - Я сохранила все ее табели. Она - первая в классе.

Мисс Перкль вытряхнула всё на стол. Взглянув на бумаги, она кивнула и снова что-то записала в своей книге. Гусиное перо чудесно поскрипывало. Кейт нравился этот звук. Директор школы, где она училась, писал шариковой ручкой, которая вообще никаких звуков не издавала.

- Ну что же, пока всё хорошо, - заметила мисс Перкль. - Теперь поговорим о вступительном экзамене. Вы знаете, что наша школа представляет собой учебное заведение, отличающееся от других. Мы не можем удовольствоваться обычными табелями с обычными знаниями. Кэтрин должна владеть хотя бы начатками греческого. Некоторые замечательные заклятья пришли к нам от греков. Кроме того, она должна знать латынь. Несколько наших курсов читаются исключительно на латыни.
- Она сдаст экзамен, - отозвалась мать Кейт. - Я обучала ее дома.
- Очень хорошо, - сказала мисс Перкль. - Мы приурочим экзамен к ее дню рождения. Когда у нее день рождения?

Мать Кейт помедлила.

- Кажется, в следующем месяце. Числа пятнадцатого, я думаю.
- Ты думаешь? - выдохнула мисс Перкль. Отложив гусиное перо, она сурово смотрела на миссис Фозерингейт. - Не хочешь ли ты сказать, что не знаешь дня рождения своего собственного ребенка?
- Не... не точно, - тихо сказала мать Кейт.
- Эбигайл Констанс Мердок Фозерингейт! - вскричала мисс Перкль. И полное имя матери Кейт в ее устах не предвещало ничего хорошего. - Ты считалась прекрасной ученицей. Не превратились ли твои мозги в овсянку? Ты не могла забыть день, когда родилась Кэтрин!

Миссис Фозерингейт поглядела на свои руки.

- Меня не было рядом с ней в тот день, - прошептала она. - Мисс Перкль, я знаю правило, что...
- Что все юные девицы, принимаемые в школу, - дочери наших выпускниц или, в крайнем случае - внучки, - перебила мисс Перкль. - Ты хочешь сказать, что Кейт не твоя дочь?
- Но она моя дочь! - воскликнула миссис Фозерингейт. - Она попала ко мне совсем крошечным ребенком. Я вырастила ее. Я люблю ее. Если не я ее мать, то кто?
- Во всяком случае, мне это не известно, - заключила мисс Перкль. Она встала и с силой захлопнула свою большую книгу. - Мы принимаем только тех, чьи матери или бабушки учились у нас. Кейт не родня тебе по крови. Правила есть правила, и мы не делаем исключений.
- Мисс Перкль, пожалуйста, - попросила мать Кейт.
- Удочерение не считается! - отрезала директриса.

Кейт подумала, что она не такая уж милая старушка, какой показалась сначала. И ей захотелось превратить мисс Перкль в мухомор - гадкий, желтый мухомор с красными крапинками.

- Не глупи, дитя, - бросила мисс Перкль, - ты не можешь превратить меня в мухомор. Ты не ведьма. Ты обычная маленькая девочка, которая получает хорошие отметки.

Внезапно распахнулась дверь и в кабинет ворвалась пухлая круглолицая женщина.

- Мисс Перкль! - она размахивала газетой. - Ужаснейшая вещь! На второй странице!

Мисс Перкль взяла газету и раскрыла. Какое-то время она читала, потом ее розовые морщинистые щеки стали пепельно-белыми. Она подняла широко раскрытые невидящие глаза от газетной полосы.

- Что случилось, мисс Перкль? - встревожилась мать Кейт.
- Мэр хочет спрямить и расширить Семетри-Роуд, - мисс Перкль сложила газету и опустила ее на стол. - И потому он собирается просить у городского совета разрешения снести нашу школу.
- О, нет! - выдохнула мать Кейт.
- Извини меня, Эбигайл, - сказала мисс Перкль. - Я должна срочно встретиться с мэром.
- Мисс Перкль, а насчет Кейт...

Мисс Перкль покачала головой.

- Не будем больше это обсуждать. А сейчас меня ждут неотложные дела. Я отправляюсь в город.

И она ушла, оставив миссис Фозерингейт и Кейт в кабинете.


Медленно возвращались они обратно по узкой извилистой дороге. Миссис Фозерингейт молчала. Кейт плакала.

На следующий день в газете появилась еще она статья о Семетри-Роуд. В ней говорилось о намерении мэра возместить мисс Перкль убытки, которые она понесет из-за потери недвижимости. Кроме того, мисс Перкль предлагалось перевести школу, ей принадлежащую и ею руководимую, в новое здание, ближе к городу. Над статьей была помещена фотография, изображавшая мэра за его рабочим столом. Он улыбался. Во всяком случае, он старался улыбаться.

- Как у него много бородавок, - удивилась Кейт.
- Могу догадаться, откуда они взялись, - сказала миссис Фозерингейт. - Мисс Перкль всегда очень удавались бородавки. К сожалению, похоже, что бородавки не спасут школу. По-моему, мэр твердо стоит на своем.

На следующей неделе городской совет провел голосование. Проект новой дороги был одобрен. Совет вынес постановление о сносе школы мисс Перкль. Сразу же после голосования один из членов совета заболел ветрянкой, несмотря на то обстоятельство, что уже болел ею раньше, в детстве. Другой свалился с лестницы у себя в подвале и сломал руку в двух местах. Третий член совета выбежал в полночь на улицу, оглашая ее истошными воплями о заполонивших его дом летучих мышах.

- Мисс Перкль и ее преподавательницы делают худшее, на что они способны, - заметила мисс Фозерингейт.

Но это худшее не было достаточно плохим. Совет не переголосовал, и мэр не передумал.

- Может быть, мисс Перкль понравится новое здание, - предположила Кейт.

Ее мать вздохнула.

- Нет, нет. Все, кто учился у мисс Перкль, привязаны именно к этому месту. Знаешь ли ты, Кейт, что иным паучьим сетям там по двести лет? А мухоморы в подвале, а царь-зелье, аконит в травяном саду за домом? Понадобятся годы, чтобы развести такую паутину и вырастить новые мухоморы. Да нет, понадобятся столетия!

- Ну, меня-то все равно не примут, так зачем волноваться?

На самом деле Кейт волновалась. И когда на Семетри-Роуд появились бульдозеры, она была там. По случаю реконструкции дороги поднялась изрядная шумиха. Честь вынуть первую лопату грунта, перед тем как бульдозеры начнут срывать старую дорогу, была возложена на самого мэра.

На церемонию прибыли члены городского совета. Волосы одного из них, почему-то ставшие ярко-зелеными, прикрывала шляпа. Присутствовали также газетные репортеры и съемочная группа местного телевидения. Пришли горожане и, конечно же, в полном составе учительницы и ученицы школы мисс Перкль. Сама мисс Перкль высоко держала голову, но губы ее дрожали и глаза были красны. Совсем недавно она плакала.

Духовой оркестр занял свое место позади бульдозеров и сыграл бравурный марш. Телекамера нацелилась на мэра. Мэр нагнулся, и лопата в его донельзя бородавчатой руке коснулась каменистой поверхности старой дороги.

Внезапно Кейт поняла, что протискивается сквозь толпу. Через секунду за ее спиной остались и члены городского совета, и телевизионщики, и газетчики. Она оказалась рядом с мэром.

Мэр фальшиво улыбнулся.

- Отойди, малышка, - прошипел он.

Кейт что-то произнесла - никто не расслышал что - и сделала легкое движение рукой. Потом повернулась и пошла обратно сквозь толпу. Туда, где стояла ее мать.

Мэр снова приготовился копать. Лопата вонзилась в изрытый колеями дорожный грунт. И вдруг из ямки появилось что-то зеленое. Что-то зеленое и шипастое, что росло, росло и росло.

Мэр вскрикнул и отскочил, когда колючий, вьющийся побег вцепился в его одежду. Телевизионщики поспешно ретировались, оттащив камеру дальше по дороге. Как можно дальше.

Толстяк-бульдозерист, ждавший в своей машине, смотрел, выпучив глаза, на гигантский терновник, который теперь закрывал дорогу, и заорал:

- Эй! Черта в елку! - И его бульдозер с ревом и лязгом двинулся на странное растение.

Спустя мгновение вьющиеся зеленые петли уже опутали машину, похоже было, что они ее проглотили. Бульдозерист опрометью кинулся прочь.

Так же поступил и мэр. И члены городского совета. И газетчики с горожанами.

Так поступили все, кроме мисс Перкль, ее учительниц и учениц. И, разумеется, Кейт и ее матери.

- Они не расширят дорогу, - сказала Кейт, обращаясь с мисс Перкль. - И школу они тоже не снесут.

Тут она сделала еще один жест, и длиннющий, усеянный шипами стебель сморщился, уронил свои зеленые руки, высох и развеялся по ветру. На дороге остались лишь брошенные бульдозеры. мисс Перкль выглядела крайне обеспокоенной.

- Не волнуйтесь, пожалуйста! Побег будет вырастать всякий раз, когда они будут начинать работу на дороге.
- Мое милое дитя! - дар речи вернулся к мисс Перкль. - Как же ты это делаешь? Мы все на "отлично" насылаем бородавки, напускаем летучих мышей и заставляем предметы взлетать или падать, но ни у кого из нас со времен знаменитой ведьмы Хафзибы Кэрью не получалось вырастить волшебный терновник. Где выучилась ты этому изумительному заклинанию?
- Я не уверена, - сказала Кейт, - но мне кажется, я услышала его однажды во сне.

Потом все они пошли по узкой, извилистой старой дороге в школу. И мисс Перкль, Кейт и ее мать пили чай в эбонитовом зале, и портреты знаменитых выпускниц былых времен смотрели на них из своих рам, и тяжелые портьеры закрывали солнечный свет, и единственная свеча горела на столе.

- Видите ли, у Кейт есть сила, - объяснила мисс Фозерингейт. - Я пыталась сказать вам об этом. Пусть она найденыш, и мы не знаем, кто ее родная мать, сила у нее есть.
- Найденыш? - переспросила мисс Перкль.
- Ее оставили у меня на пороге, - призналась мать Кейт. - Совсем крошечной. Но у нее есть сила. Даже если она не потомок выпускницы.

Мисс Перкль казалась озадаченной. Как обыкновенная девочка может оказаться настоящей ведьмой? Медленно мисс Перкль оглянулась на один из старых тусклых портретов, висевших на темной стене. Она взяла свечу со стола и поднесла к портрету. Она смотрела на лицо в раме, а лицо смотрело на нее. Изображенная на портрете, правда, была старше, но сходство с Кейт поражало.

- Ну, конечно, - сказала мисс Перкль. - Как я не заметила сразу. Кейт не обычный ребенок. Вне всяких сомнений она потомок Хафзибы Кэрью, самой достойной нашей выпускницы. Удивительно похожа, и действительно есть сила.
- Не всегда, - созналась Кейт. - Как-то один мальчишка, Фелпс, стащил мои роликовые коньки, и я попробовала превратить его в мухомор. Не вышло.
- Нет? - заинтересовалась мисс Перкль.
- Нет. Он превратился в шмеля и ужалил меня.
- Неважно, - мисс Перкль поставила свечу обратно на стол. - Ты молода. Подожди, когда ты закончишь образование и станешь настоящей ведьмой с настоящим дипломом.
- Так вы примете меня? - обрадовалась Кейт.
- Занятия начинаются в понедельник, - объявила мисс Перкль.

Кейт обвела эбонитовый зал счастливым взглядом. Она подумала о коллекции древней паутины, о подвале, густо поросшем мухоморами, о травяном садике с царь-зельем, аконитом.

- А как же вступительный экзамен? - спросила она.
- Милая Кэтрин, - сказала мисс Перкль, - не забивай себе этим голову.